собирает в то утро на вилле на берегу озера Большой Ванзее 14 высокопоставленных представителей СС, партии и министерств рейха. Несколькими месяцами ранее Герман Геринг поручил ему подготовить «общее решение» того, что режим называет еврейским вопросом, и теперь Гейдрих председательствует за столом. Рядом с ним — , который составил приглашение и готовит протокол.
Машина смерти уже работает на востоке: за армиями Восточного фронта мобильные подразделения расстреливают евреев десятками тысяч, и вводятся в строй первые центры уничтожения. Но депортация в масштабах целого континента не по силам одной полиции. Для неё нужны железные дороги, законодательство о гражданстве, конфискация имущества, согласие гражданских ведомств — всё это рычаги в руках статс-секретарей, ревниво оберегающих свои полномочия. Остаётся и острый юридический вопрос о мишлингах — людях смешанного происхождения, судьбу которых министерства хотят решать по-своему.
Гейдриху нужно навязать этому собранию свою линию: заявить о главенстве СС и сразу заставить каждое министерство подчиниться полной депортации; пойти на компромисс, уступив часть позиций юристам вроде , который продвигает конкурирующее административное решение судьбы мишлингов; или оставить спорные вопросы открытыми, чтобы не настраивать ведомства против себя и добиваться их участия шаг за шагом.
добился подчинения министерского аппарата интересам СС: конференция зафиксировала, что евреев Европы — в протоколе, составленном , значится цифра свыше 11 миллионов — депортируют на восток и будут использовать на принудительных работах вплоть до уничтожения, а с остальными надлежит поступить «соответствующим образом». Ванзейская конференция не постановила ничего нового: массовые убийства уже начались. Но она закрепила подчинение министерств механизму истребления и разрешила споры о компетенции. По вопросу о мишлингах, который отстаивал , твёрдого согласия достигнуто не было, и обсуждения затянулись. За следующие 3 года нацистская Германия и её пособники убили почти 6 миллионов евреев. Из 30 экземпляров протокола уцелел только один, найденный в 1947 году: он остаётся письменным доказательством бюрократической координации геноцида.
T10-062