Осенью 1939 года воюющая Великобритания зависит от угля: он нужен её заводам, домам, железным дорогам и флоту. Но мобилизация забрала в армию немало опытных шахтёров, а другие ушли в отрасли с более высокой оплатой: добыча сокращается именно тогда, когда военный спрос стремительно растёт. «Странная война» пока не принесла массовых бомбардировок, но приближается зима.
Департамент по делам шахт (Mines Department) при Министерстве торговли (Board of Trade) ещё до войны подготовил планы контроля над распределением угля и ценами на него. Союзная Франция, крупный покупатель британского угля, требует огромных поставок в тот самый момент, когда обостряются и внутренние нужды.
Чиновнику, которому поручено это дело, предстоит распределить дефицитный ресурс. Ввести жёсткий государственный контроль и по существующим каналам сбыта направлять уголь прежде всего военной промышленности? Сначала выполнить программу экспорта во Францию, рискуя осложнить снабжение внутри страны? Или предоставить рынку и ценам самим распределить нехватку? От выбора зависят и военные усилия, и союз, и тепло в домах зимой.
Британское правительство взяло распределение угля и цены на него под контроль, опираясь на существующие каналы сбыта и на Департамент по делам шахт, и ввело систему приоритетов в пользу отраслей, необходимых для войны, стараясь при этом выполнять и поставки во Францию. Работа в угольной промышленности была включена в Список зарезервированных профессий (Schedule of Reserved Occupations), однако нехватка рабочих рук сохранялась на протяжении всей войны: в конце 1943 года она привела к принудительному призыву новобранцев на шахты — так появились «бевинские парни» (Bevin Boys). Всеобщее нормирование топлива в быту было предложено лишь в 1942 году (план Бевериджа: норма на семью и на человека), но от него отказались из-за сопротивления общества. Этот эпизод показывает, что «странная война» стала временем привыкания к ограничениям и плановой экономике.
T01-121