После отхода полевой армии на линию KW форты Льежского укреплённого района остаются позади, в изоляции за германскими линиями. Форт Баттис, один из самых мощных, оказывается в окружении: его гарнизон отрезан от командования, без надежды на помощь и смену.
Перед этим гарнизоном стоит тот же вопрос, что и перед всеми осаждёнными укреплениями. Продолжать сопротивление — значит сковывать германские силы, мешать их сообщениям и спасать честь, но обрекать людей на безысходную осаду под бомбардировками и штурмами. Сдаться — значит сохранить жизни, но избавить врага от занозы.
Гарнизон может сражаться до конца, пока хватает продовольствия и боеприпасов, чтобы сковывать противника. Может сдаться, когда положение будет сочтено безнадёжным, а полевая армия окажется вне досягаемости. Или попытаться прорваться к своим, что почти невозможно. Как и остальные форты Льежа и Намюра, Баттис воплощает дилемму стационарных укреплений в манёвренной войне.
Гарнизон решает сражаться до конца, чтобы сковывать противника: форт Баттис в изоляции держится под германскими бомбардировками и штурмами до 22 мая 1940 года — намного дольше, чем длился отход полевой армии. Как и форты Обен-Нёфшато и Танкремон, он сковывает силы противника и оказывает длительное сопротивление, но не в силах повлиять на ход кампании. Капитуляция наступает лишь тогда, когда исчерпаны средства и утрачен всякий военный смысл. Баттис на примере одного форта показывает судьбу бельгийских укреплений 1940 года: мужественное и одинокое сопротивление, наследие 1914 года, но бессильное в войне, где всё решает движение, вдали от зарытого в землю бетона.
T03-112