Майский Стальной пакт обязывал Италию вступить в войну на стороне Германии безо всяких условий. Но когда в конце августа 1939 года Гитлер сообщает Муссолини, что вскоре намерен напасть на Польшу, дуче понимает, что угодил в ловушку: Италии, которая, как он знает, не в силах вести большую войну, предстоит выполнить подписанное обязательство.
Муссолини разрывается. Гордость и идеология толкают его сохранить верность немецкому союзнику и не потерять лицо. Реальность — нехватка сырья, плохо оснащённая армия, далеко не воинственные настроения общества — требует осторожности. Его зять Чиано, противник войны, настаивает на том, чтобы освободиться от обязательства.
Перед ним 3 пути. Выполнить Стальной пакт и вступить в войну на стороне Германии, пренебрегая неготовностью Италии? Уклониться, сославшись на эту неготовность, рискуя унизить режим и задеть Гитлера? Или выдвинуть условия столь тяжёлые, что они равнялись бы скрытому отказу? Ответ Рима повлияет на расчёты Берлина накануне нападения.
Муссолини выдвинул условия столь тяжёлые, что они равнялись отказу: 25 августа он сообщил Гитлеру, что Италия сможет вступить в войну лишь в том случае, если Германия поставит ей астрономические объёмы сырья и вооружений, — список был намеренно непомерным и невыполнимым. Это был едва прикрытый отказ. В начале конфликта Италия объявила себя «невоюющей» и вступила в войну лишь в июне 1940 года, когда победа Германии стала казаться предрешённой. Итальянское уклонение вместе с твёрдой позицией Великобритании в тот же день способствовало краткому переносу немецкого нападения, но не изменило его исхода. Чиано, противник войны, увидел в этом уклонении долгожданную передышку для страны, которая, как он знал, была не готова к войне.
T00-045