— рижский торговец-еврей, ему за сорок. Как и тысячи других, осенью 1941 года он был заперт в гетто, устроенном в районе Маскавас, куда немцы и их латышские пособники согнали еврейскую общину города.
30 ноября и 8 декабря 1941 года гетто опустошили в 2 приёма. Целые колонны женщин, детей и стариков погнали пешком в лес в нескольких километрах к юго-востоку и расстреляли на краю заранее вырытых рвов. Кауфмана в последний момент оставили среди трудоспособных мужчин, которых оккупанты оставили для принудительного труда. На следующий день после расстрелов уцелевших — несколько тысяч мужчин, занятых в рабочих командах, и горстку женщин, зачисленных в портнихи, — согнали на тесный участок, малое гетто, отделённое колючей проволокой от части, отныне отведённой евреям, депортированным из рейха. Жену Кауфмана убили во время расстрелов; сын Артур пока жив.
Кауфману предстоит решить, как продержаться в том, что осталось от уничтоженного мира. Он может держаться за рабочие колонны, которые каждый день выходят из малого гетто, превращая свою полезность в отсрочку; попытаться бежать в окрестные леса к партизанам, рискуя быть выданным или застреленным; или искать прямо за колючей проволокой возможность создать подпольную сеть, чтобы организоваться и сопротивляться.
выживает, держась за рабочие колонны, а затем за лагеря, до самого освобождения; после войны он записывает свои свидетельства в книге «Churbn Lettland» («Уничтожение евреев Латвии») — одной из первых хроник Шоа в странах Балтии. Расстрелы в , совершённые СС и германской полицией при участии латышских вспомогательных частей, уносят около 25 000 жизней за 2 дня — почти всё население , включая около 1 000 депортированных немецких евреев. Лишь несколько тысяч трудоспособных мужчин и горстка женщин ненадолго избегают смерти в малом гетто; большинство из них погибнет затем в лагерях. Фрида Михельсон, упавшая в снег по дороге в и спрятавшаяся под грудой обуви, — одна из очень немногих, переживших сам расстрел.
T10-065