живёт в городке Белжец, на железной дороге Люблин — Львов, на юго-востоке оккупированной Польши. В октябре 1941 года в деревне появляются эсэсовцы и требуют около 20 мужчин на работы. Козак — один из них. С 1 ноября на участке вдоль железнодорожной ветки он собирает деревянные бараки: длинное 50-метровое строение рядом с рампой, другое, куда будут вводить прибывших для мнимой бани, и третье, разделённое на отсеки.
Работами руководит эсэсовский инженер , их охраняют караульные. За зиму польские рабочие понимают: то, что они возводят, не похоже ни на трудовой лагерь, ни на казарму. Рампы никуда не ведут; трубы, герметичные отсеки, само расположение бараков выдают назначение, которое не называет ни одна табличка. Вскоре поляков отстраняют, и на их место ставят насильно согнанных евреев; но Козак и его соседи, разбросанные по городку, видели, как росло это сооружение, и догадываются, для чего оно послужит, когда начнут прибывать эшелоны.
В феврале 1942 года сооружение почти достроено, и по окрестным хуторам ходят слухи. Козак может попытаться передать то, что знает, польскому Сопротивлению — Армии Крайовой, рискуя быть выданным и расстрелянным; промолчать и ничем себя не выдать, как многие другие, кого парализует страх репрессий; или решиться на одиночный поступок — диверсию, предупреждение тем, кому грозит гибель, — который сразу выдаст его эсэсовцам.
Ни один источник не сообщает, что передал то, что знал, или попытался хоть что-то предпринять: как и большинство жителей городка, при оккупации он хранил молчание. Он заговорил лишь после войны, дав показания в суде 14 октября 1945 года и подробно описав строительство первых бараков с газовыми камерами — один из немногих прямых рассказов о возведении лагеря. Тем не менее по другим каналам польское Сопротивление очень рано получало сведения о Белжеце, а подпольное государство помогло раскрыть миру его природу. Белжец, первый центр уничтожения операции «Рейнхард», действовал с марта по декабрь 1942 года: от 430 000 до 500 000 евреев, депортированных с юга оккупированной Польши, были убиты там газом. Тайна сохранялась почти полностью: из сотен тысяч жертв выжили только 7 узников зондеркоманды, а единственное опубликованное свидетельство уцелевшего принадлежит Рудольфу Редеру.
T10-068