Правительство Австралии за несколько часов узнаёт масштаб катастрофы: 19 февраля 1942 года авианосное соединение вице-адмирала , которое в воздухе ведёт капитан 2-го ранга , обрушивает на больше бомб, чем на . Порт в огне, корабли тонут на якоре, сотни гражданских и военных лежат убитыми или ранеными. Одновременно город опустошает паника — солдаты бегут на юг в беспорядке, который потомки высмеют под названием . Канберру терзает жгучий вопрос: что сказать австралийскому народу?
У федеральных властей и военной цензуры в руках 3 рычага. Они могут публично преуменьшить потери: объявить о нескольких погибших вместо реальных сотен и приуменьшить разрушения, чтобы паника не перекинулась с Дарвина на весь континент. Могут, напротив, раскрыть обществу реальные потери и масштаб разрушений, ставя на то, что правда, какой бы горькой она ни была, сплотит нацию, а не расколет её. Наконец, они могут ввести полное молчание — тотальную цензуру: запретить любые репортажи, письма и телеграммы о налёте, стерев событие из публичной информации.
Ставки выше, чем судьба Дарвина. Правительство опасается, что налёт — лишь первый в длинной череде нападений на территорию страны. Если уже эта первая атака вызовет смятение, общество и армия могут дрогнуть раньше, чем удастся наладить оборону.
Власти радикально преуменьшают потери. Официальные данные десятилетиями остаются намного ниже реальных: правительство объявляет о нескольких погибших, тогда как налёт уносит около 235 жизней. Остановить панику и дезертирство это всё же не помогает. — первый и самый кровопролитный из более чем 100 японских налётов на Австралию — знаменует начало битвы за Австралию. Подлинные масштабы будут полностью признаны лишь спустя долгое время после войны, когда откроются архивы, а выжившие смогут свободно давать показания.
T10-028