Через 2 месяца после Пёрл-Харбора ВМС США зализывают раны, а авианосцы считаются незаменимыми реликвиями, которыми адмиралы не решаются рисковать. Адмирал Честер всё же ломает это табу: он поручает вице-адмиралу нанести удар по японским базам на и — в плохо нанесённых на карты водах, за тысячи километров от любого подкрепления. Приказ расплывчат в одном важнейшем пункте: как близко к атоллам должен подойти Холси?
Планировщики флота давно спорили об уязвимости авианосцев перед береговой авиацией. Подойти вплотную к атоллам и нанести дерзкий воздушный и морской удар значило бы подставить под японские бомбардировщики с и Вотье, с риском катастрофической потери. Ограничиться осторожным налётом с большого расстояния, вне досягаемости ответного удара, сберегло бы корабль, но дало бы ничтожный урон и разочаровало бы Вашингтон. Отказаться совсем и привязать авианосцы к обороне Гавайев устроило бы самых осторожных, но оставило бы Японии свободу укреплять империю без всякого давления.
За Холси закрепилась репутация бойца, который не медлит. Его штаб рассчитывает окна для удара, лётчики рвутся в бой, а ждёт результатов. В ночь перед рейдом уже на позиции: приближается момент истины для флота, который всё ещё ищет свою военную доктрину.
1 февраля 1942 года Холси, подойдя вплотную к атоллам , Вотье и Малоэлап, поднимает самолёты в воздух. Материальный урон скромен — несколько повреждённых кораблей, частично разрушенные сооружения, — но дерзость воодушевляет израненный флот. Американские лётчики впервые участвуют в наступательном бою, Холси обретает репутацию агрессивного бойца, а рейд закладывает доктрину стремительных авианосных налётов с немедленным отходом, которая 3 месяца спустя приведёт к сражению в Коралловом море, а затем к Мидуэю.
T10-056